?

Log in

No account? Create an account
Sophia Orientalis
Отто Фридрих фон Рихтер и египетское собрание Воронежского областного художественного музея 
14th-Mar-2008 02:31 am

Фрагмент саркофага Несипахерентахата. Дерево, штук, роспись. XXI дин. Воронеж. (с) фото мое, 2006

Хорошо известно, что в ряде российских областных музеев хранятся уникальные коллекции произведений искусства, аналогов которым иногда нет в крупнейших музеях Москвы или Санкт-Петербурга. Богато представлено в них и искусство Древнего Востока, памятники которого очень редки в России: все известные нам сегодня отечественные коллекции египетских или месопотамских древностей были собраны частными лицами, а императорская семья в конце XIX века отклонила уникальное предложение о приобретении для Эрмитажа знаменитой египетской коллекции Б. Дроветти, насчитывающей несколько тысяч памятников и ныне составившей большую часть собрания Египетского музея в Турине. Трудами частных коллекционеров были привезены из Египта превосходные памятники, находящиеся сегодня в музеях Иваново, Казани, Перми, Поленово. Самая старая и, одновременно, лучшая коллекция, между тем, хранится в Воронеже, в собрании Воронежского областного художественного музея им. И.Н. Крамского. Даже в годы реконструкции музея часть памятников была представлена в экспозиции, позволяя посетителям увидеть бесценные свидетельства прошлого, столь редкие вне столичных собраний.


Египетские памятники, хранящиеся в Воронеже, происходят из коллекции Отто фон Рихтера, путешественника и дипломата, безвременно скончавшегося совсем молодым, однако успевшего многое сделать для открытия Россией Востока и, в частности, Египта.
Отто Фридрих фон Рихтер родился 6 августа 1791 года в лифляндском местечке Вастсе-Куусте, носившем немецкое название Neu-Kusthof , в семье земского советника Отто Магнуса фон Рихтера и его супруги Анны Аугусты фон Энгельхардт. Интерес к древней истории проснулся в нем очень рано, во многом благодаря наставнику, Густаву Эверсу, который позже, в 1818-1830 гг. стал ректором университета в Тарту. Домашний учитель такого уровня сделал все возможное, чтобы его воспитанник овладел латынью и новогреческим языком, побывал в Москве, а затем, в 1809 г. отправился в Хайдельберг, где изучал персидский и арабский языки под руководством выдающегося ученого своего времени Ф. Вилькена. Перед молодым человеком открылось не только пространство восточной культуры, но и возможность работы в крупнейших музеях и библиотеках Европы.
Вернувшись на родину в 1813 году, молодой ученый, не теряя времени, начинает свое путешествие на Восток. Долгий путь через Россию в Одессу, затем парусник из Одессы в Константинополь и вот, такие желанные страны совершенно иного мира, оказались совсем рядом. Рихтером руководило не только желание увидеть Восток, но стремление и найти в нем себя, «обрести на Востоке новое мироощущение, тем более, что современная Европа с ее взглядами казалась ему скучной и однообразной». Константинополь поразил путешественника. Он начинает изучать турецкий язык, продолжил совершенствоваться в арабском, причем его учителем стал местный мулла. В доме Нильса Палина, шведского посла, который был славен своим гостеприимством, Рихтер познакомился с проповедником Свеном Фредериком Лидманом, вместе с которым решил предпринять продолжительное путешествие для изучения Египта и других стран арабской Африки.


Голова статуи вельможи. Базальт. XXVI дин. Воронеж. (с) фото мое, 2006.

Греческое судно, на котором Рихтер и Лидман в сопровождении слуги отправились покорять Египет, отплыло 30 марта 1815 года и, минуя Лесбос и Родос, прибыло в Александрию. Из Турции Рихтер благоразумно захватил рекомендательные письма к Мухаммеду Али, хедиву Египта, что позволило им получить разрешение на поездку вверх по Нилу вглубь африканского континента. Любопытно, что путешественники странствовали в европейском платье, думается, вызывали немалый интерес у местных. Храмы Карнака и Луксора, величественные руины Ком Омбо и Эдфу, храмы Асуана и северной Нубии – Вади эс-Себуа, Дерра, Таффы и Дакки оказались притягательными и неизведанными сокровищами удивительного пространства, где всюду было видно великое прошлое этой земли. Нубия, часть которой посетили путешественники, вообще была практически неизвестна европейцам, если не считать знаменитых записок швейцарца Йоханна Людвига Бурхардта, сделавшего себе обрезание и исходившего эти места в обличье мусульманина-странника. Целью Рихтера и Лидмана было забытое царство Мероэ, до которого, впрочем, добраться им было не суждено.

Ибрахим, сын Мухаммеда Али предоставил в распоряжение европейцев судно с гребцами, благодаря чему они достигли крепостных стен Каср Ибрима, в 235 км к югу от Асуана, лишь немного не доплыв до святыни Абу-Симбела. «Идти вперед было слишком опасно, потому что, как отмечает Г. Эверс, опираясь на письмо Рихтера, там шла в это время война между тремя братьями, правившими от имени паши и прославившимися своими кровавыми деяниями». Путешествие по неизведанной, полной опасностей Нубии длилось около трех недель. Увы, так и не были изданы дневники Лидмана, хранящиеся у его потомков, в которых с присущей ему точностью и вниманием, путешественник описал то, что удалось узнать об истории Нубии. Страницы дневника Рихтера украсили любопытные зарисовки – руины храмов и мечетей, фрагменты древней архитектуры, копии иероглифических надписей; эти зарисовки должны были стать иллюстрациями. Увы, лишь отдельные фрагменты из дневника Лидмана и некоторые рисунки Рихтера были опубликованы, несмотря на их большую ценность. В Каср Ибриме путешественники исследовали две скальные гробницы, посетили и досконально описали знаменитый храм Рамсеса II в Дерре, скопировали греческие граффити в храмах Вади эс-Себуа, Герф Хуссейна, Дакки и Махаракки. Эти уникальные для того времени материалы были опубликованы в 1817 году в литературно-археологическом журнале «Iduna» в Стокгольме.
К сожалению, Рихтеру и Лидману не удалось посетить дельту Нила из-за неожиданно разгоревшегося в августе 1815 года мятежа мамлюков, недовольных нововведениями Мухаммеда Али. Начались погромы кварталов, где жили выходцы из Европы. Рихтер со спутником находились в это время в Дамиетте и на осадном положении прожили в закрытом «квартале франков», с трудом обороняясь восемь ночей подряд от разбушевавшихся вояк. Напряжение стало спадать, как только нападавшие израсходовали весь порох, однако сильные волнения были и в Каире. Путешественники, опасаясь новой вспышки ненависти, решили покинуть Египет и с сожалением 20 августа 1915 года сели на арабский корабль, идущий в Яффу. Вместе с ними на корабль была погружена уникальная коллекция подлинных произведений древнеегипетского искусства, собранная Рихтером в Верхнем Египте, и что особенно важно, в фиванском некрополе.

В Палестине пути товарищей разошлись: Лидмана вызвали обратно в Константинополь, а на пути Рихтера лежали Тир, Сидон, Иерусалим, Дамаск, Пальмира, Алеппо. Лишь в феврале 1816 года он вернулся через Кипр в Константинополь, где прожил шесть недель. Именно тогда большая часть его собрания восточных редкостей, рукописей и произведений искусства была переправлена в Швецию, а потом – в Тарту. На этом, однако, путешествия Рихтера не закончились, и вскоре он вновь был в Малой Азии, разыскивая легендарную Трою, посетил острова Лемнос и Брусс, побывал в Македонии.

Увы, многим планам сбыться было не суждено. В августе 1816 года Рихтер умирает от острой дизентерии в Измире. «13 августа прошлого года в Смирне скончался ученый путешественник ил Лифляндии Отто Ф. Ф. Рихтер. Он обошел Египет, часть Нубии, Палестину, Сирию и Анатолию и собирался в Персию, где ему согласно приказу императора Александра была уготована почетная должность при российском посольстве. Там 25-летнего молодого человека настигла смерть. Его бумаги, собранные рукописи и древности доставлены в надежное место». Все, что удалось собрать Рихтеру было отправлено на родину, его отцу, который, в свою очередь, передал коллекцию сына музею Тартусского университета. Дар был оценен. В своем письме министр духовных дел и народного образования Александ Голицын писал убитому горем отцу, что краткая жизнь его сына – это достойный пример для подражания молодым, которые принесут свои жизни в дар науке. Дополнением к письму стала золотая табакерка, которой Александр I наградил отца, воспитавшего такого достойного сына.

Коллекция Отто фон Рихтера была одной из лучших в стране и стала ядром собрания университетского музея, насчитывавшего вместе с несколькими памятниками, подаренными России хедивом в 1895 г. 124 предмета. Несмотря на не особенно удачные попытки первого директора музея – К. Моргенштерна издавать отдельные предметы, первым профессиональным египтологом, изучавшим эти памятники, был Б.А. Тураев. Описывая памятники собрания, особенное внимание он уделил превосходному саркофагу XXI династии, который был, безусловно, лучшим среди всех предметов, которые удалось приобрести О. Рихтеру. В собрании были саркофаги, памятники круглой скульптуры, стелы, пирамидион, мумии священных животных, бронзовые изображения божеств, значительное количество амулетов и предметов малой пластики.

В 1917 году из-за наступления германских войск и приближающегося фронта Первой мировой войны российское правительство, спасая бесценные памятники от вандализм, вывезло коллекцию Рихтера из Тарту частично в Воронеж, частично в Пермь. Лучшие памятники собрания остались сначала в Воронежском университете, созданном на базе эвакуированного тартуского университета, где хранились вплоть до 1933 года. Позже они были переданы в Воронежский областной художественный музей им. И.Н. Крамского и составили, безусловно, лучшую часть его художественного собрания.

Наиболее интересный памятник воронежского собрания – великолепный деревянный антропоморфный саркофаг, изображающий запеленатую мумию мужчины с маской на голове и груди. Длина саркофага – 198 см., максимальная ширина – 85 см; он выполнен из кусков дерева различных размеров, покрыт левкасом и прекрасной росписью. Исходя из текстов понятно, что саркофаг принадлежал царскому писцу Несипахерентахату, одному из высших чиновников в «Месте Истины» – т.е. поселке строителей царских гробниц, совр. Дейр эль-Мединэ. По стилистическим признакам саркофаг датируется временем правления XXI династии. Маска изображает умершего в массивном трехчастном парике сине-зеленого цвета с желтыми полосками, который украшает растительная повязка с цветами голубого лотоса, с длинной заплетенной бородкой хебесут у подбородка, в массивном ожерелье усех. Лицо выполнено превосходно, безусловно, портретно; к сожалению, косметические линии глаз и брови в некоторой мере пострадали от времени. В руках, сжатых в кулаки, судя по аналогиям, раньше находились символы джед и тет. Декорировка основной части крышки разделена на семь регистров с традиционными для «желтого» типа саркофагов XXI династии изображениями божеств – защитников умершего. По середине крышки, от четвертого и до шестого регистра изображений шли три столбца надписей, сильно поврежденных уже в то время, когда их видел Б.А. Тураев.

Днище по периметру, исключая изножье, которое было реконструировано из современного дерева, украшена фризами из священных змей и страусиных перьев Истины, начинающимися от знака вечной жизни у изголовья, а также опоясана двумя надписями, упоминающими имя и титулы умершего. Внешние стенки днища украшены изображениями Несипахерентахата, предстоящего перед Осирисом, Птахом-Сокаром-Осирисом, Мут, Нехебкау, четырьмя сыновьями Хора. Сокар-Осирис и фиванская богиня Мут, «владычица Дуата», занимают в декорировке особое место. В области изголовья днище украшает массивной символ Исиды тет, два знака Запада и священные змеи.
Происхождение памятника точно не зафиксировано, гробница Несипахерентахата не найдена.

К сожалению, саркофаг был неудачно отреставрирован, в результате чего часть надписей, выполненных превосходным почерком и представляющих значительный интерес, не сохранилась. В 1965 г. выдающийся ленинградский египтолог Е. С. Богословский, обследовал саркофаг и позже осуществил его предварительную публикацию , реконструировав часть значимых, но по смыслу второстепенных надписей. Этот превосходный перевод, тем не менее, требует уточнений, так как содержит некоторые неточности и неверные интерпретации смысла. Мы приводим здесь не все надписи с саркофага, а лишь наиболее сохранившиеся, чтобы избежать спорных реконструкций несохранившегося текста. Полноценное издание всех текстов саркофага будет возможно только после его реставрации, которая, будем надеяться, удалит с его поверхности новые красочные слои, привнесенные поспешной старой реставрацией памятника.

«Защита, жизнь, прочность, могущество для чтимого перед Осирисом царского писца, писца молодцев Владыки Обеих земель в «Месте Истины», начальник дома серебра горизонта бесконечности, начальник работ в доме вечности, Несипахерентахат, правогласный. Сказано им: «О, сильная, принявшая утомленного, гора великая Хефетхернебес, да откроешься ты для меня! Пришел я невредимым, сотворил я для себя место (упокоения – В.С.) внутри тебя. Да укроешь ты меня вместе с восхваляемыми, (ибо) я – один из них. Скажут мне: приходи в мире, и стану я с теми, кто существует в тебе…»
«Защита, жизнь, прочность, могущество для чтимого перед Осирисом царского писца, писца молодцев… начальник дома серебра горизонта, начальник работ в доме вечности, Несипахерентахат, правогласный. Сказано им: «Хвала Вам, боги великие, эннеада великая Запада; просветленные божественные, те, кто в земле священной; мумии из помещения жизни, те, кто создал сооружения Менсет, те, кто заложил Ахсут, те, кто натягивал шнур для Ухеманх, те, кто создал Джесер Джесеру! Да возьмете Вы (меня – В.С.), да поместите с вами, да не отнимете Вы судно (для переправы в мир иной – В.С.) палочными ударами».
«Осирис, царский писец, писец молодцев Владыки Обеих земель, начальник дома серебра горизонта бесконечности, начальник работ в доме вечности, Несипахерентахат, правогласный. Сказано им: «Хвала тебе, Ра-Хорахте-Атум, великий, первый из Хут-Аат! Восходишь ты и возвышаешься в небе, плывет ладья твоя, когда повергаешь ты врагов своих! Да дашь ты лик свой к Западу прекрасному, да услышишь ты восхваления бау умелых, пребывающих в нем! Подними лик тех, кто мертв, пробуди тех, кто спит. Да получат они жертвы и пропитание, когда восходишь ты».
«Сказано: «О Осирис, царский писец, писец молодцев Владыки Обеих земель в «Месте Истины», начальник дома серебра дома бесконечности, начальник работ дома вечности, Несипахерентахат, правогласный. Открыты тебе двери неба, открыты тебе (двери) земли, открыт тебе путь некрополя. Выходишь ты и входишь вместе с Ра, шествуешь ты свободно, словно владыки (дерева) ишед, отвечаешь ты подобно богу всякому, который перед гробницей. Получаешь ты жертву как то, что дает тебе Птах, хлеба чистые на жертвеннике Хора. Да живет плоть твоя, да (будет нерушима) оболочка твоя, да будет открыто лицо твое…»
«Чтимый перед Гебом, князем богов, действенный для сына его Хора этого, рожденного Исидой, наследника, великого превосходством, Уннефера, властителя живущих. Да дадут они небеса ба моему, Дуат – телу моему, пелены погребальные – мумии моей, воду – ба моему, дыхание ветра – ноздрям моим».

К сожалению, уже Е.С. Богословскому не удалось открыть саркофаг: «открыть саркофаг не удалось, так как колышки основания, входящие в отверстия на крышке, по-видимому, в недавнее время были смазаны клеем или лаком и прочно прилипли. Через щель между крышкой и ящиком видно, что гроб пуст и что на стенках его в головной части изображен символ жизни, а справа – какая-то богиня-защитница покойного в белом платье с оранжевым поясом (если я не ошибаюсь, на голове ее иероглиф st, т.е. это богиня Эсе); слева естественно ожидать Небт-хо, но левого изображения я не мог рассмотреть. Надписей внутри саркофага не видно».

«В инвентарной описи Воронежского музея, – отмечает Е.С. Богословский, - саркофагу посвящена следующая запись. «[Инвентарн. №№] 1. Древне-египетский деревянный саркофаг, в котором была помещена набальзамированная мумия жреца, бывшего секретаря фараона. На саркофаге изображения египетских божеств и покойника, молящегося им. Надпись на саркофаге: «имах у Озириса, царский писец… начальник казначейства, начальник работ… радуйтесь, вы, боги великие… примите меня, поместите меня с собой». Лицо на саркофаге окрашено в желтый цвет, руки – в коричневый. Парик на голове раскрашен разноцветными красками. На груди лежат косы, окрашенные в зеленый цвет с желтоватыми полосками. Крышка саркофага снимается и состоит из ряда составленных деревянных частей. Саркофаг скреплен деревянными гвоздями.
Саркофаг относится к эпохе «нового царства», приблизительно 1500 лет до н.э.
[Сохранность произведения]. Роспись разрушается. На крышке трещины.
[Когда, откуда и на основании каких документов поступило произведение] В(оронежский) Г(осударственный) У(ниверситет).
[№ Книги поступл.] (отсутствуют).
[Старый инвентарный номер] 543-1
[Примечания] (отсутствуют)».
Многочисленные ошибки и недоразумения в этом кратком описании заставляют заключить, что оно сделано не египтологом; переводы же текстов взяты из обзора Б.А. Тураева».
Эти скромные строки и предварительные публикации памятника, выполненные Б.А. Тураевым и Е.С. Богословским – все, чем располагает русская наука об одном из лучших саркофагов, хранящихся на территории нашей страны. Е.С. Богословский, привлекая значительную документацию, пытался установить личность Несипахерентахата, так как людей, носивших это имя при XXI династии, было несколько. Известно, между тем, что в собрании ГМИИ им. А.С. Пушкина в Москве хранится письменный источник, содержащий перечень царских тел, которые, пытаясь сохранить от грабителей, жрецы фиванского некрополя переносили из гробницы в гробницу, пока не захоронили в тайнике, известном как ТТ320. Документ, который готовил к публикации О.Д. Берлев, но, увы, не успел выполнить эту задачу, остается неизвестным, несмотря на то, что согласно нему, именно Несипахерентахат был распорядителем переноса царских останков, что отчасти подтверждается титулами «начальник дома серебра дома бесконечности, начальник работ дома вечности», сохранившимся на саркофаге. Еще Е.С. Богословский отмечал, что «внешне лицо Nsj-pA-Hr-n-tA-HAt более всего напоминает лица саркофагов главного жреца Амуна PAj-nDm I и отличается от них только более широкой расстановкой глаз». В случае, если Несипахерентахат, которому принадлежит саркофаг, действительно был тем самым лицом, которое было ответственно за перенос и тайное захоронение тел фараонов в ТТ 320, неудивительно, что он и его господин Пайноджем I, по приказу которого тайник и стал последним пристанищем мумий великих царей, возможно, пользовались услугами одного и того же мастера, изготовлявшего погребальный инвентарь.


Стела писца Рамсеса. Известняк. XIX дин. Воронеж. (с) фото - А. Колганов, 2001.

Из Дейр эль-Мединэ происходят и две стелы из собрания Отто фон Рихтера.
Стела «писца в Месте Истины» Рамсеса (Inv. 156) выполнена из известняка, сохранила едва заметные следы росписи по врезанному рельефу. Высота памятника – 41 см., длина – 29,7 см. Стелу впервые упомянул в своем исследовании К. Моргенштерн , позже она была частично опубликована А. Видеманом. Полную публикацию памятника представил Е.С. Богословский в рамках своего исследования памятников из Дейр эль-Мединэ. Как и некоторые другие памятники воронежского собрания, стела вошла в каталог выставки, проходившей в Москве в 1991 году.

Пространство стелы разделено почти пополам на два регистра. В верхнем регистре стелы изображен увенчанный рядом уреев наос, в котором сидит на престоле богиня Таурт в облике женщины с головой гиппопотама, сжимающая в руках скипетр уас и символ вечной жизни. На ее голове – длинный трехчастный парик, модиус и рога с солнечным диском между ними; с диска спускается урей. Перед богиней изображен жертвенник с обильными дарами, позади наоса – три пальмы дум, формирующие подобие пейзажа, крайне редкого в египетском искусстве. Надписи у лица богини и за наосом дважды именуют ее «Таурт пальм дум». Над жертвенником имеется надпись: «Жертва вещью всякой прекрасной, чистой для Ка Та(урт), госпо(жи) Обеих земель».

В нижнем регистре представлен сам «писец» Рамсес, а на самом деле, как свидетельствуют другие источники, помощник везира Пасера и один из самых образованных людей своего времени, в позе адорации вместе со своей супругой, держащей в руках сосуд. Перед четой и между фигурами супругов расположены столбцы надписи, всего семь: «Воздавание хвалы Таурт пальм дум, обоняние земли перед владычицей Обеих земель. Да дарует она погребение прекрасное после старости, имени нашему – пребывать в храме ее. Для Ка писца в «Месте Истины» Рамсеса, (для) госпожи дома, служанки Таурт Иуйи, сестры его, им любимой».

Вторая стела, высотой 50,5 см, при ширине 33,5 см, была выполнена для современника Рамсеса II господина Небиментета из известняка и расписана; в настоящее время видны лишь немногочисленные следы былой полихромии. На поверхности стелы имеются сколы и щербины, которые, впрочем, не мешают целостному восприятию памятника. Изображения на стеле также разделены на два регистра. В верхнем изображены восседающие на престолах древнейшие божества Фив: слева - богиня Чененет с папирусовидным скипетром «уадж» и символом вечной жизни, обращенная лицом к сокологоловому богу Монту со скипетром «уас» и его супруге Раттауи. На голове Монту характерная для его иконографии корона шути, дополненная солнечным диском и уреем, на нем короткое опоясание шендит и т.н. «корсет». На голове Раттауи – классический хаторический убор в виде солнечного диска меж рогов с уреем, на голове Чененет, также супруги Монту, – символ этой богини. Пространство между божествами занято семью столбцами иероглифического текста. Первые три столбца обращены к отдельно сидящей богине: «Ченет, прекрасная Иуну, владычица неба, госпожа Обеих земель, слышащая призывы всех людей». Далее текст обращается к Монту и его второй супруге: «Монту, владыка Иуну, бог великий, владыка бесконечности, властитель вечности; Раттауи, владычица неба».

В нижнем регистре показаны шествующие мужчины и женщины, несущие сосуды для возлияний, – всего семь человек, перед которыми идет ребенок. Первый мужчина – владелец стелы Небиментет, перед ним его маленький сын – Небимен. За ними следуют сестра Небиментета, «владычица двух домов» Хунур, брат – Аахетепеф и четыре дочери госпожи Хунур, из имен имен которых сохранились только два: Тамерит и Хенутуати. Мужчины представлены в длинных опоясаниях и париках, женщины – в пышных полупрозрачных одеяниях и париках, украшенных благовонными конусами и бутонами лотоса. Художественный уровень исполнения памятника значительно проигрывает тому мастерству, с которым создана стела Рамсеса.


Пирамидион Имхотепа. Известняк. XIX дин. (с) фото мое, 2006.

Скорее всего (хотя точных доказательств этому факту нет) из Дейр эль-Мединэ происходят еще три интересных памятника собрания воронежского музея.
Фрагмент небольшого пирамидиона самой лучшей работы (высота – 25 см, макс. ширина грани – 30 см., инв. № 155) некогда венчал одну из миниатюрных пирамид, которыми был известен некрополь строителей царских гробниц. На каждой из сторон пирамидиона изображено одно из важнейших божеств Египта эпохи Рамессидов – Атум «владыка Обеих земель, господин Иуну», Ра-Хорахте, в виде увенчанного солнечным диском и уреем сокола, восседающего на эмблеме Запада, Птах, господин Мемфиса и, наконец, крылатый скарабей Хепри, «летящий» под иероглифом «горизонт» и символизирующий собой возрождение. К сожалению, нижняя, основная часть пирамидиона утеряна; имя владельца гробницы, которую он некогда украшал – Имхотеп - сохранилось среди обрывков надписи молитвы на стороне с изображением Атума. Памятник выполнен с исключительным мастерством и вниманием к атрибутам божеств, характерным для первой половины правления XIX династии; особенно тщательно выполнена фигура сокола Ра-Хорахте – залога возрождения души умершего, погребенного в гробнице.


Статуя вельможи с реликварием Амона-Ра. Известняк. XIX дин. Воронеж. (с) фото мое, 2006.

Незавершенной осталось статуя коленопреклоненного вельможи (Инв. № 153), держащего в руках реликварий, увенчанный массивной головой овна – священного животного Амона-Ра. Памятник выполнен из высококачественного известняка, его высота – 36 см, длина постамента – 51 см; имеются небольшие повреждения, в частности, пострадали рога овна и лицо мужчины. Следы росписи еще хорошо видны на парике овна и лице донатора. Имя Амона-Ра вырезано на передней части реликвария – это, увы, единственная надпись на статуе, которая, скорее всего, была предназначена для продажи, после которой ее должны были завершить. Близкий аналог к памятнику – статуя художника Пенмернеба, найденная в Дейр эль-Мединэ, выполненная из известняка и богато расписанная, хранится в собрании Туринского музея. Оба памятника созданы во время правления XIX династии, хотя воронежский, несмотря на незавершенность, значительно выигрывает по сравнению с туринским по уровню исполнения.


Бюст предка из Дейр эль-Мединэ (?). Известняк, роспись. XIX дин. Воронеж. (с) фото - А. Колганов, 2001.

Наконец третий памятник, который может происходить из Дейр эль-Мединэ, - скульптурное изображение бюста умершего (инв. № 29), которое было связано с культом предков и стояло некогда в специальной нише в прихожей дома одного из мастеров. Памятник выполнен из известняка, богато расписан. Высота – 23 см, максим. ширина у основания – 15,5 см. Умерший изображен в длинном трехчастном парике, его лицо передано условно. Большую часть передней части бюста занимает широкое ожерелье усех, в восемь рядов, причем внешний, самый широкий – из лепестков голубого лотоса. Цветок лотоса в обрамлении бутонов и плодов солнечного дерева ишед свисает из-под ожерелья. На памятнике нет надписей, однако роспись, сочетающая в себе погребальный смысл цветов голубого лотоса и символику плодов, связанных с деревом вечно возрождающегося солнца, говорит о принципе солнечного света, побеждающего смерть – главной темы египетского заупокойного ритуала.

Ничего не известно о происхождении миниатюрной статуэтки сфинкса (инв. № 30), выполненной из очень плотного мраморизирующего известняка (выс. 6 см, длина 11 см.). На памятнике имеются повреждения: отбиты передние лапы и ритуальная бородка сфинкса, отсутствует урей, который, вероятно, был сделан из другого материала. Несмотря на миниатюрные размеры очень тонко и изящно выполнен платок-немес на голове сфинкса; львиное тело прекрасно моделировано. О предназначении статуэтки с полной уверенностью говорить нельзя, однако наиболее вероятным кажется предположение о том, что он был некогда частью скульптурной модели египетского храма, подобной той, что хранится в Бруклинском музее и датирована временем правления Сети I. Миниатюрные сфинксы, бывшие частями таких моделей известны и от более раннего времени. Нет никаких оснований датировать памятник Поздним временем, как это сделала С.И. Ходжаш во время выставки в Москве в 1991 году. Датировка памятника Новым царством, эпохой правления Аменхотепа II – Тутмоса IV представляется предпочтительной.

Один из интереснейших предметов египетского собрания в Воронеже – каменная гиря с именами фараона Сенусерта III (инв. № 31), выполненная из зеленого серпентина в виде прямоугольника с закругленными краями (выс. 6,5, шир. 3,5 см). Один из немногих памятников Среднего царства в России, она прекрасно сохранила надпись: «Царь Верхнего и Нижнего Египта Хакаура, да живет он вечно. Золота – 20 (колец)». Гиря неоднократно привлекала внимание исследователей; впервые ее издал еще Б.А. Тураев.
Из Египта Отто фон Рихтер привез множество превосходных статуэток ушебти. Некоторые из тех, что попали в его собрание, происходят из знаменитого «царского тайника» ТТ 320 в Дейр эль-Бахри, т.е. были изъяты из него братьями Абд эль-Рассул еще до официального открытия в 1881 году этого последнего пристанища величайших царей и жрецов Египта. Наиболее значимы фаянсовые ушебти XXI династии - жрицы Несихонсу, супруги Пайноджема II (инв. № 11), жреца Мерисуамона (инв. № 3) и, наконец, самая большая (выс. 12 см) и качественно выполненная, сохранившая имя жрицы Анхесенхор (инв. № 8).

История памятников была не простой; так, хранитель Л.М. Афанасьев, пытаясь закрепить трещины на саркофаге Нисипахерентахата, и не имея возможности пригласить в Воронеж профессиональных реставраторов, закрасил их масляной краской и покрыл лаком; основания для такой неумелой поспешности, как отмечает Е.С. Богословский, были серьезные: «сохранность памятника действительно была критической. Средняя доска крышки большей частью истлела и провалилась… очень сильно облетел красочный, а местами даже и левкасный слой на парике «маски» и прилегающей к ней части ящика. Истлели и частью утратили надписи дощечки по бокам от ног на крышке. Вся крышка, сделанная из более тонких и узких досок, чем ящик, была разрушена почти на треть».
Именно на этих фактах, которые, на наш взгляд были неверно интерпретированы, основывают свое требование к России вернуть памятники в Тарту представители Эстонии, настаивая на том, что «коллекция Моргенштерна удерживается в России противозаконно со времени заключения Тартуского мирного договора в 1920 г.» Представляется однако, что это требование не имеет под собой никакого исторического, юридического или даже морального основания. Коллекция принадлежала университету, который был частью образовательной системы российской империи и финансировался, соответственно, Россией. В рамках планов реализации внутренних дел государства Россия перевела коллекцию, руководствуясь здравым смыслом и желанием спасти ее от разграбления, в другой город на собственной территории. Превращение Эстонии в суверенное государство, таким образом, не может быть, на наш взгляд, основой для возвращения какого-либо исконно российского имущества в собственность иностранного государства и претензий подобного рода. Требования эстонской стороны в этом контексте выглядят несостоятельными, причем это подтверждается даже теми документами, которые предоставляет эстонская сторона, демонстрирующими неотъемлемость имущества тартуского университета от российской культурной и образовательной системы. В Эстонии, заметим, также нет специалистов того уровня, который необходим для реставрации, хранения и изучения памятников коллекции О. Рихтера.

Важно отметить и то, что в настоящее время Воронежский художественный музей организовал прекрасную экспозицию памятников древнего искусства, в которой египетский зал занимает особое, почетное место и пользуется заслуженной популярностью у горожан. Интересная экспозиция, снабженная профессиональным этикетажем и экспликациями, выполнена под руководством главного хранителя музея Е.И. Пшеницыной, очень много сделавшей для спасения и сохранения египетской коллекции.

(c) текст - Виктор Солкин

Сокращенная версия статьи опубликована в журнале "Мир музея" 2 (февраль) 2007, с. 22-28. Сноски опущены.

Полная версия статьи опубликована на английском языке: Victor V. Solkin, Vladimir N. Larchenko Otto Friedriech von Richter and the Egyptian collection of the Kramskoy Regional Museum of Fine Arts (Voronezh). // Ancient Egypt. Studies on the occasion of the 150th Birthday Anniversary of V. S. Golenischev. Annual of the Association of Ancient Egypt Studies "MAAT", vol. II. — Moscow, 2006, pp. 125-135.


UPD2: собственно отсканированные страницы из журнала "Мир музея" и оригинала статьи на английском в нашем сборнике. Привожу первые страницы, там, где в исторической части материал касается статьи Стадникова и, соответственно, имеются на него ссылки:





Это покрупнее, а то вдруг кто не заметит:



На следующей странице исторический блок сменяется анализом памятников, которым, собственно, и посвящена статья. Соответственно, если кто не догадался, то и про Стадникова там ничего нет. Там ссылки на Е.С. Богословского, который первый издавал Воронежские памятники:



А вот английский полный оригинал статьи:





Если кто опять вдруг на нервной почве не разглядел, то:





Наконец, библиография сборника, стр. 177, где тоже Стадников, естественно присутствует:
stoneface
This page was loaded Aug 20th 2019, 2:50 pm GMT.